tatsuhareva (tatsuhareva) wrote in fem_city,
tatsuhareva
tatsuhareva
fem_city

Путь в политику по-русски. Часть 2.

Оригинал взят у tatsuhareva в Путь в политику по-русски. Часть 2.
Оригинал взят у yurnik_br в Путь в политику по-русски. Часть 2.

В день, когда Татьяна Сухарева должна была получить удостоверение кандидата в депутаты, ее задержали. Мосгордума давно уже выбрана, а Татьяна ‒ все еще под следствием. Не хочу разбираться, виновна ли она, а если виновна, то в чем именно. Для меня важнее то, как охраняет права правоохранительная система. Каждый из нас может столкнуться с нею, и нужно знать, к чему быть готовым. Именно поэтому публикую чирновики автобиографической книги, которую пишет Таня.

«Всех мальчиков обслужишь…»
Обыск продолжался два часа. Перевернули все вверх дном. Сломали дверь шкафа, разбросали вещи. За это время мне не разрешали выйти из комнаты даже в туалет. Закончив, оперативники обернули забранное липкой лентой с надписью «УВД ЮВАО».
Меня грубо схватили за руки и потащили из квартиры. Я попыталась попрощаться с Наташей и получила удар по губам.

На улице меня затолкали на заднее сиденье машины, не полицейской. По бокам уселись двое мужчин, что причинило мне боль. Я была довольно крупной женщиной (тогда я весила девяносто шесть килограммов), и оперативники прекрасно понимали, что мне не просто больно, но и трудно дышать.

Меня повезли в офис, где работал предвыборный штаб. Оттуда выводили начальника службы безопасности моей фирмы Андрея Старкова, который успел сказать: «Все из-за вашей политики».

В кабинете находился мой помощник Ярослав Сухарев.
— Вы кто? — спросил его Суровый.
— Я пришел на работу.
— Сегодня работы не будет, идите домой.
— Ярослав, пожалуйста, передайте это Алексею и Галине, срочно, — попросила я.
— Заткнись, истеричка, — перебил меня Суровый, — иначе сейчас раком поставлю, и ты всех мальчиков обслужишь, депутатша х***ва. Впрочем, кому ты нужна, уродка старая, которую никто не е***т, вот и поперлась в политику. Думаешь, там какой-нибудь старик тебя выдерет?

Меня не пускали в кабинет, где велся обыск.
— О, что мы нашли! — ржал Суровый, потрясая пакетом с белым порошком.
Разумеется, никаких наркотиков в штабе не было и быть не могло, но я прекрасно понимала, что полиция может их подбросить и ничего уже не доказать. Я знала о таких случаях.

«Слишком много знаете о своих правах…»
В десять часов к офису подошли активисты. Я узнала по голосу Алексея Савеличева и Галю Перфильеву. Внутрь их не пускали.
— Специально выбрали день? Завтра вы бы к ней и близко не подошли, — говорил полицейским Савеличев.

Потом я услышала крики и попыталась выйти из здания. Омоновец ударил меня по нижней части позвоночника с такой силой, что я упала на колени. Затем, вывернув мне руку, грубо потащил в кабинет.

...Колени болят у меня до сих пор, я до сих пор прихрамываю. Как-то во время прогулки в СИЗО у меня так болели колени, что я не могла спуститься по лестнице. Меня взяла под руку одна из сокамерниц. «Как беременную выводят», — отметила дежурная надзирательница. Позвоночник не проходит тоже, несмотря на уколы диклофенака, которых я с трудом (с пятой попытки) добилась в СИЗО.

— Вы не имеете права так со мной обращаться, — сказала я.
— Вы слишком много знаете о своих правах и слишком мало — о правах полицейских. А ваши правозащитники всегда все дела нам портят, — ответил Суровый. — Будете и дальше хулиганить — мы имеем право применить оружие.
— Я требую связаться с моим адвокатом, — настаивала я.
— У следователя свяжетесь.
Мне не разрешали пить. Меня не выпускали в туалет во время следственных действий. Это приравнивается к пыткам.

От удара по спине мне стало плохо. Я попросила оперативников вызвать скорую помощь. Получила издевательский смешок. Подошла к окну и повторила просьбу активистам, стоявшим на улице. Оперативник, который меня ударил, с силой оттащил меня от окна и вывел в коридор.

— Я требую возможности созвониться с адвокатом, — повторяла я, — вы ответите за этот беспредел.
— Звоните.
— Так дайте телефон.
— Со своего звоните!
Он издевался: все мои телефоны забрали и не возвращали.

Через полчаса зазвонил домофон. Оперативники открыли дверь. На сей раз меня никто не оттаскивал. На пороге стоял врач скорой помощи. Значит, активисты успели услышать мою просьбу.
— Что это такое? — спросил Суровый.
— Скорая помощь, — ответил Михаил Юрьевич.
— Кому?
— Татьяне Викторовне.
— Идут следственные действия, мы не можем никого пускать.
— Тогда я сейчас вызову полицию из местного отделения. Вы отказываете человеку в медицинской помощи.

Оперативникам пришлось сдаться. Только полноценного осмотра они провести не дали. В кабинете, где меня осматривал врач, сидел оперативник-мужчина. Врач измерил мне давление. Оказалось 160 на 100, когда мое рабочее давление — 120 на 80. Дал мне таблетки.

«Обычная баба, которую мы во все щели…»
Сразу после отъезда скорой помощи меня поволокли из кабинета.
— Где повестка о вызове на допрос? — спросила я.
— Неужели ты думаешь, что твои депутатские выкрутасы что-нибудь решат? Ты арестована и сядешь. Лет на десять.
— Я требую дать мне возможность связаться с адвокатом.
— Адвокат у следователя будет.

Меня выволокли из офиса. Юлия Мартынова попыталась остановить это. Она взяла меня за руку и проверила пульс.
— Я врач и ее подруга, — сказала Юлия. — Ей плохо, ей нельзя ехать.
— Это решенный вопрос, — отрезал Суровый.
— Тогда я поеду с ней, а если с ней там что случится?
— Не положено.
Алексей Савеличев дал мне микрофон:
— Как вы можете прокомментировать происходящее?
— Как силовое отстранение с выборов в Мосгордуму, — ответила я.

В это время вернулся Андрей, руководитель службы безопасности.
— Представляете, Татьяна Викторовна, по моей машине стреляли…

Я не могла ничего понять. Какой абсурд. Если возбуждается дело о страховом мошенничестве, зачем ментам стрелять? Я понимаю, если бы они преследовали убийцу или насильника...

Меня потащили в машину, запихнули на заднее сидение, очень больно ударили дверью по руке.

Когда мы ехали мимо леса, один из бравых оперативников со смешком предложил:
— А может, в лес с ней прогуляемся? После прогулок барышни у нас сговорчивее становятся. А то всё отрицают, пока большого ствола в попке не ощутят.
При этом он положил мне руку на бедро и медленно повел ею вверх.
— Да, оставь ты ее, Серега. Старая и страшная. Стошнит же. Тетенька уже все поняла. Вы же будете сотрудничать со следствием? — обратился другой опер ко мне. — А то всё — депутат, депутат. Обычная баба, которую мы в любой момент от***м во все щели всем отделом. Тогда будет знать свое место, какое бабам положено.


Tags: государственное насилие, дискриминация, насилие, политика и власть
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment